Р. А. Насонов размышляет об истоках возникновения в искусстве метафорического деления на «правое» и «левое», обращаясь к таким темам, как художник и власть, художник и идеология. По мнению автора, все в конечном итоге упирается в фундаментальную дихотомию традиционного и новаторского. В ХХ веке «левое» выражается не столько в изобретении новых техник композиции и, как следствие, в расширении представлений о том, что является материалом музыкального искусства, сколько в попытках дискредитировать традиционное («филармоническое») музицирование как таковое и предложить ему альтернативы. Так, по крайней мере, это видится с исторической дистанции. Время нейтрализует эффект и собственно «левизны», и любых проявлений новаторства в искусстве, какими бы революционными они ни представлялись современникам. Показательным примером может служить творчество А. Шнитке. Мы и сегодня восхищаемся многими произведениями композитора, но склонны трактовать их как естественное продолжение традиций концертной музыки, попытку наполнить академические жанры новой жизнью — исходя из опыта общения с широкой аудиторией, полученного Шнитке не в последнюю очередь благодаря работе в советской киноиндустрии. Редкая способность «раскрепощать» музыкантов и публику, дистанцируясь и от левацкого нигилизма, и от сентиментального охранительства, окрашенного конформизмом, определяет актуальность его наследия в наши дни. Звучание «главных опусов» Шнитке на современной концертной эстраде — это не только дань памяти выдающемуся соотечественнику, но и уникальный импульс, устремляющий нас в будущее академического искусства. R. A. Nasonov reflects on the origins of the metaphorical division into “right” and “left” in art, addressing such topics as the artist and power, the artist and ideology. According to the author, everything ultimately rests on the fundamental dichotomy of the traditional and the innovative. In the twentieth century, the “left” is expressed not so much in the invention of new techniques of composition and, as a consequence, in the expansion of ideas about what constitutes the material of musical art, but rather in attempts to discredit traditional (“philharmonic”) music-making as such and to offer alternatives to it. So, at least, it is seen from a historical distance. Time neutralizes the effect of both “leftism” itself and any manifestations of innovation in art, however revolutionary they may seem to contemporaries. The work of A. Schnittke is an illustrative example. Even today we admire many of the composer's works, but we tend to interpret them as a natural continuation of the traditions of concert music, an attempt to fill academic genres with new life—based on Schnittke's experience of communicating with a wide audience, gained not least through his work in the Soviet film industry. His rare ability to “liberate” musicians and audiences, distancing himself from both leftist nihilism and sentimental conservatism colored by conformism, determines the relevance of his legacy today. The sound of Schnittke's “major opuses” on the modern concert stage is not only a tribute to the memory of an outstanding compatriot but also a unique impulse that points us towards the future of academic art.