Research indexJournal article
ТРАНСФОРМАЦИЯ АГИОГРАФИЧЕСКОЙ ТРАДИЦИИ В ПОВЕСТИ Л. УЛИЦКОЙ «СОНЕЧКА»
Григорьевна, Владимировна
cyberleninka.ru1 Jan 2022Open access
NobleIDark:/48914/w1/20260515/4BDCAD10DOI10.24412/1811-1629-2022-1-48-54
ТРАНСФОРМАЦИЯ АГИОГРАФИЧЕСКОЙ ТРАДИЦИИ В ПОВЕСТИ Л. УЛИЦКОЙ «СОНЕЧКА»
Григорьевна, Владимировна · cyberleninka.ru · 2022
NobleIDark:/48914/w1/20260515/4BDCAD10DOI10.24412/1811-1629-2022-1-48-54
Free to read at the publisher
You can read the abstract here, or the full text at the publisher.
Abstract
В статье рассматривается повесть Л. Улицкой «Сонечка» в контексте агиографической традиции. Авторы статьи полемизируют с устоявшейся в современной критике точкой зрения на главную героиню повести — Сонечку — как воплощение типа праведницы и подвижницы, что помещает этот образ в контекст древнерусской агиографии и национальной культурной традиции. Анализ выявленных авторских обращений и аллюзий к житийным текстам на мотивном уровне и агиографической топики приводит к выводу о том, что агиографический канон используется в качестве конструкта, позволяющего автору выстроить особую архитектонику образа, внешне опирающуюся на традицию, но внутренне противоположную ей. Житийные и иконографические формы в контексте повести Улицкой обретают иное, противоположное содержание. Смирение как главное качество древнерусских святых и идеальных героев русской литературной классики в образе главной героини повести лишается основного признака — свободы выбора и ответственности за него. Следовательно, не действует и принцип синергийности, определяющий модель поведения смиренного героя в христианском его понимании. Антропология образа Сонечки определяется принципиально иной по отношению к житийному образу иерархией. В ней нет духовного измерения, мотивировка её поведения находится в душевно-плотской области. Это подтверждается антропологическим анализом второго женского образа — её дочери Тани, живущей по закону свободы плоти, что полностью разрушает агиографический топос целомудрия, заявленный автором внешней характеристикой героини. Образ Сонечки получает в дочери логическое завершение, происходит своего рода его «удвоение». Таким образом, агиографическая традиция в повести «Сонечка» подвергается значительной авторской модификации в аксиологической части, что позволяет говорить о непричастности образа Сонечки к образам житийных праведниц на идейно-содержательном уровне и свидетельствует о радикальной трансформации национального культурного кода.