Исследование направлено на выявление культурно обусловленных различий и точек соприкосновения в символике воды и огня в русской поэтической традиции и китайской классической поэзии, где универсальные архетипы стихий переосмысляются под влиянием противоположных мировоззренческих парадигм. Цель работы описать семантические поля и аксиологические акценты данных символов и объяснить их связь с русским дуализмом и эсхатологизмом, с одной стороны, и китайской гармонией Дао и комплементарностью Инь-Ян, с другой. Методологически применены сравнительно-исторический и структурно-семиотический анализ, герменевтическое чтение и культурно-философская интерпретация; корпус включает тексты русских поэтов Золотого и Серебряного веков (Пушкин, Лермонтов, Тютчев, Фет, Блок, Ахматова, Мандельштам) и классиков династий Тан и Сун (Ли Бо, Ду Фу, Ван Вэй, Су Ши), что обеспечивает репрезентативное сопоставление. Результаты показывают, что в русской традиции вода концептуализируется как метафора души, памяти и линейного фатального времени, несущего забвение и тоску, тогда как огонь воплощает предельное внутреннее напряжение от разрушительной страсти до катарсиса жертвы и социального апокалипсиса; напротив, в китайской поэзии вода предстает как воплощение Дао и принцип у-вэй, символизируя естественность, мягкую силу и цикличность, а огонь как энергия Ян и управляемое созидание (ритуал, ремесло, внутренняя алхимия). Обсуждение уточняет, что русская модель акцентирует конфликт и предельность переживания, тогда как китайская баланс, равновесие и созерцательность; различаются и эпистемологические коды: погружение и интуитивное прозрение против ясного зеркала и медитативного наблюдения. Практическая значимость состоит в углублении инструментов компаративистики, переводоведения и межкультурной коммуникации; ограничениями являются корпусная репрезентативность и онлайн-смещения, перспективы расширение эмпирической базы и привлечение количественных психолингвистических процедур. The study aims to identify culturally conditioned differences and points of convergence in the symbolism of water and fire in the Russian poetic tradition and Chinese classical poetry, where universal archetypes of the elements are reinterpreted under the influence of opposing worldview paradigms. The objective of the work is to describe the semantic fields and axiological emphases of these symbols and to explain their connection with Russian dualism and eschatologism, on the one hand, and Chinese harmony of Dao and the complementarity of Yin-Yang, on the other. Methodologically, the research employs comparative-historical and structural-semiotic analysis, hermeneutic reading, and cultural-philosophical interpretation. The corpus includes texts by Russian poets of the Golden and Silver Ages (Pushkin, Lermontov, Tyutchev, Fet, Blok, Akhmatova, Mandelstam) and classics of the Tang and Song dynasties (Li Bo, Du Fu, Wang Wei, Su Shi), ensuring a representative comparison. The results show that in the Russian tradition, water is conceptualized as a metaphor for the soul, memory, and linear fatal time that brings oblivion and melancholy, while fire embodies ultimate inner tension- from destructive passion to the catharsis of sacrifice and social apocalypse. In contrast, in Chinese poetry, water appears as the embodiment of Dao and the principle of wu wei, symbolizing naturalness, soft power, and cyclicity, whereas fire represents Yang energy and controlled creativity (ritual, craftsmanship, internal alchemy). The discussion clarifies that the Russian model emphasizes conflict and the extremity of experience, whereas the Chinese model emphasizes balance, equilibrium, and contemplation; their epistemological codes also differ: immersion and intuitive insight versus clear mirror and meditative observation. The practical significance lies in enhancing the tools of comparative studies, translation theory, and intercultural communication; the limitations involve corpus representativeness and online biases; future prospects include expanding the empirical base and incorporating quantitative psycholinguistic procedures.